| Продам почку, недорого. |
|
На приеме в Московском диализном центре две москвички: мать и дочь. Главный нефролог центра Валерий Шило советует серьезно задуматься о пересадке: у дочери хроническая почечная недостаточность. Спасти может трансплантация почки кровного родственника, единственный вид пересадки от живого донора, разрешенный в России. “Хорошо бы, конечно, — соглашается мать, — вот только где найти такого родственника?” “Психология москвичей, — комментирует Шило. — И за границей, и у нас в регионах большинство трансплантаций почек живых доноров — родственные пересадки, часто от родителей к детям”. Недавно в диализном центре к аппарату подключался пожилой турист из Японии. Почку ему жертвует дочь.  Если мне вдруг понадобится пересадка мозга, лучшим донором будет спортивный обозреватель. Парень с мозгами, не бывшими в употреблении.Норм Ван Броклин  Шило восхищается теми, кто готов отдать часть себя для спасения близкого человека. Но альтруизм — слишком слабый стимул, чтобы обеспечить органами всех нуждающихся. Зарубежные коллеги Шило предлагают легализовать рынок донорских органов. Очередная полемика развернулась в июльских номерах авторитетного British Medical Journal. “Мы уже подошли к тому, чтобы сделать части тела, его ткани и жидкости предметом потребления, — убеждает коллег Сью Рофф, старший исследователь из шотландского Университета Данди. — Так отчего же мы стесняемся заменить нелегальную торговлю регулируемой системой обмена органами?”* Свои аргументы Рофф подкрепляет тем, что стоимость почки уже оценила британская Служба по компенсациям увечий, полученных в результате преступлений. £22 000 ($40 800), и это хорошо согласуется с расчетами нобелевских лауреатов-экономистов, восхищается Рофф. Ученый имеет в виду Гэри Беккера из Чикагского университета. Беккер и его коллега Хулио Элиас считали так: стоимость жизни американца с годовым заработком $40 000 оценили в $3 млн; риск смерти донора — в 1%; снижение качества жизни донора после операции — в 5%; восстановительные расходы — в $7000. C учетом еще нескольких параметров получили $45 000 за почку.
УДАР ПО ПОЧКАМ Почки пересаживают чаще других органов, поэтому они и находятся в центре трансплантологических дискуссий. Обычно почки “умирают, не жалуясь” — после продолжительной, но незаметной болезни. И только зашкаливающее давление и отеки приводят человека к нефрологу. А бывает, что и не приводят: прямым следствием болезни почек может стать инсульт или внезапная остановка сердца. “У каждого третьего умершего от сердечно-сосудистых осложнений — изменения в крови, свидетельствующие о плохой работе почек. Сейчас болезни почек как причина смертности в развитых странах находятся на 11-13-м месте”, — рассказывает Шило.
* Roff S. R. Thinking ** Becker G, Elias J. Introducing incentives in the market for live and cadaveric organ donations. Conference on organ transplantation: Economic, ethical and policy issues. University of Chicago. May 16, 2003. В диализные центры на фильтрацию крови несколько раз в неделю приходит 15 000 россиян. Единой очереди на трансплантацию нет, она своя в каждом регионе, но если экстраполировать американскую статистику, получается примерно 20 000 человек. “У нас многие просто не доживают до своей почечной недостаточности. В США доля почечных больных выше”, — отмечает Шило. И со статистикой там порядок, и пересадок на душу населения в 70 раз больше, чем в России. И все равно почек не хватает. В августе 2005 г. трансплантации внутренних органов в США дожидалось 89 286 человек, из них две трети стояли в очереди за почками. Из года в год очередь растет, в разы опережая число пересадок. Сейчас их делают около 16 000 в год: 6500 от трупов, остальные от живых доноров, которые добровольно и безвозмездно пожертвовали свои почки, чаще всего близким родственникам. Ожидание в очереди растягивается на несколько лет, и около 3000 человек в год умирает, не дождавшись пересадки. “Когда экономист видит такой устойчивый разрыв между спросом и предложением, он делает общий вывод, что что-то препятствует рыночному равновесию. Для рынка трансплантатов эти препятствия очевидны: ни одна страна не разрешает материально поощрять приобретение органов”, — описывает ситуацию Беккер**. В последнем он немного ошибается, но проблема налицо. Радикально решить ее может только рост предложений от живых доноров. Потенциал альтруизма исчерпан, пора подключать материальные стимулы, считает Беккер.
СПРАВЕДЛИВАЯ ЦЕНА Говоря о том, что продажа органов запрещена во всем мире, Беккер забыл про Пакистан и Бангладеш. Там до сих пор нет закона, регулирующего трансплантацию органов, а потому проблему пересадки можно решить на порядок дешевле, чем в США. Прейскурант Bilal Hospital из пригорода Исламабада включает трансфер из аэропорта, предоперационный диализ, операцию, необходимое медобслуживание и питание. За все про все просят $12 500, донору достается примерно десятая часть этой суммы. (мы нашли в интернете сайт русского пациента, сделавшего пересадку почки в Bilal Hospital - http://peresadkapochki.narod.ru/ ; примечание admin) Свои услуги по пересадке почек рекламируют и китайские госпитали, которые просят как минимум $40 000 за операцию. Продажа органов за деньги нелегальна в Индии и Южной Африке, но именно в эти страны наряду с Пакистаном и Китаем чаще всего отправляются трансплант-туристы из Европы, Израиля и США. В предложениях по платной пересадке почек от живого донора в эпоху глобализации недостатка нет, достаточно посмотреть в Google контекстную рекламу по запросу kidney transplant. Словом, неразрешимых проблем перед западными очередниками на пересадку нет. А разрешимых две. Первая: сегодня медицинская страховка не покрывает расходов на операцию по пересадке в другой стране. Если ввести регулируемый государством рынок трансплантатов, как предлагают Беккер и Рофф, эта проблема исчезнет. Вторая проблема — моральная. Хорошо или нет покупать часть тела пакистанского крестьянина? А если это спасение его семьи от голода? Вот они, эти доноры, улыбаются с сайтов репортажей об успешных пересадках. Пока моральную дилемму каждый решает самостоятельно, готового ответа не существует. Однако коллективное “да” платным пересадкам, оформленное в виде закона, — другое дело.
ИЗДЕРЖКИ ПЛАНА Б “Я отношусь к идее донорства почек за деньги отрицательно: идея легализации этого рынка дурно пахнет”, — заявляет Шило. По его мнению, такая практика неизбежно приведет к росту социальной напряженности, ведь покупать будут богатые, а продавать — бедные. Беккер считает, что это не так: при должном регулировании получится как с контрактной армией, куда идут служить далеко не самые бедные. Но институту контрактной службы тысячи лет, а к трансплантологии общество еще не успело привыкнуть. И не только у нас. “В нашем блоке интенсивной терапии шесть врачей за Рофф, четыре — категорически против, причем у двух нефрологов противоположные точки зрения”,— пишут профессора Кулдип Ананд и Аджит Кашьяп из индийского Command Hospital. Аналогии с возмещениями Службы по компенсациям увечий неуместны, негодует кардиолог Радж Мохиндра: “То, что деньги переходят из рук в руки в других областях медицины или науки, — не аргумент в пользу превращения почек в товар… Это может негативно повлиять на ценности общества в целом”. В Америке устойчиво поверье: поставишь в водительских правах отметку “донор органов” — при аварии спасать будут органы, а не тебя. В России публика глотает страшилки желтой прессы о “похищениях людей на органы”. В 2003 г. прокуратура обвинила трансплантологов 20-й московской горбольницы в покушении на убийство. “Следствие буквально заимствовало фразы из художественного фильма 1998 г. "Контракт со смертью"”, — рассказывает Шило, выступавший на процессе. Мосгорсуд дважды оправдывал врачей, но в марте Верховный суд вернул дело на новое рассмотрение. Врачи боятся оперировать. По оценке руководителя НИИ трансплантологии и искусственных органов Валерия Шумакова, сегодня операций по пересадке делается в 10 раз меньше, чем в 1970-е гг. В России следовало бы разрешить пересадку почек от супруга к супругу, убежден Шило, но вводить эмоциональное (безвозмездное) донорство от всех желающих, как в США, рано: “Это только усилит страхи, люди и так считают криминалом все, что связано с трансплантацией”. Источник http://www.smoney.ru |
